Отрывки из книги

Фейхтвангер Лион

Библиотека → Художественная литература → Поэзия

    ...По песку чертить он начал.    Вскоре женщина нагая    Получилась. С томным видом    На полу она сидела,    Подогнув колени... Быстро    Гойя стер изображенье    И нарисовал вторую,    Тоже голую, девицу,    Танцевавшую фанданго.    Снова стер. И вот возникла    Женщина с осанкой гордой.    На плече кувшин... Но снова    Обратил ее в песок он.    Карандаш схватил, бумагу,    Набросал портрет четвертый:    Женщина с высоким гребнем,    В черной кружевной мантилье,    Оттенявшей мрамор тела.    Но, внезапно обессилев,    Засопев сердито носом,    Гойя разорвал рисунок.    ...Августин меж тем был полон    Нескрываемого счастья.    Шутка ли? Ведь он товарищ,    Друг такого человека!    Да, пускай не очень ловко,    Но ведь он помог Франсиско,    Своему родному Франчо,    Верное найти решенье,    И, сияя от восторга,    На художника глядел он,    Как отец глядит на сына,    От которого он может    Ожидать любую шалость,    Все ему простить готовый.    И себе сказал он твердо,    Что сносить отныне будет    Терпеливо все причуды    Необузданного друга.    ...Эту ночь провел он скверно,    Также скверно и вторую.    Но на третий день явился    Человек из дома Альба.    Он вручил билет, в котором    Дон Франсиско приглашался    На семейный праздник ново-    Селья. Герцогиня Альба    Переезд свой отмечала    Во дворец Буэнависта.    А в конце стояла фраза:    "Возвратите ли вы скоро    Мне мой веер, дон Франсиско?"    Глубоко дыша, с улыбкой,    Посмотрел Франсиско Гойя    На кудрявый, мелкий почерк:    Это было одобреньем,    Высочайшею наградой -    Потому что пересилить    Самого себя сумел он    Для испанского народа,    Для спасенья дон Гаспара.    ...Он смотрел не без испуга    На гробницы. В строгом стиле    Литеры обозначали    Имена усопших предков.    Тут же рядом дожидались    Коронованных владельцев    Два еще свободных гроба.    На одном из них стояла    Надпись: "Дон Карлос Четвертый",    На другом: "Мари-Луиза".    Пять минут стоял он в склепе,    Подчиняясь этикету,    С жаром до трехсот считая.    А затем, что было духу,    Прочь бежал из Пантеона    По ступенькам; через церковь,    Через двор бежал он, мимо    Иудейских властелинов.    Наконец он добирался    До веселых, светлых комнат,    Где висели гобелены    И приятные картинки.    Сбросив черные одежды,    Тотчас переодевался    Для охоты...    ...Вдалеке, на заднем плане,    Поднялся любимый город:    Куполов неразбериха,    Башни, белые соборы    И дворец... А на переднем -    Мирно плещет Мансанарес.    И, собравшись над рекою,    Весь народ, пируя, славит    Покровителя столицы.    Люди веселятся. Едут    Всадники и экипажи.    Много крошечных фигурок    Выписано со стараньем.    Кто сидит, а кто лениво    На траву прилег. Смеются,    Пьют, едят, болтают, шутят.    Парни, бойкие девицы,    Горожане, кавалеры.    И над всем над этим - ясный    Цвет лазури... Гойя словно    Всю шальную радость сердца,    Мощь руки и ясность глаза    Перенес в свою картину.    Он стряхнул  с себя, отбросил    Строгую науку линий,    Ту, что сковывала долго    Дух его... Он был свободен,    Он был счастлив, и сегодня    В "Ромерии" ликовали    Краски, свет и перспектива.    Впереди - река и люди,    Вдалеке - на заднем плане -    Белый город. И все вместе    В праздничном слилось единстве.    Люди, город, воздух, волны    Стали здесь единым целым,    Легким, красочным, и светлым,    И счастливым.    ...Вот что день за днем рисует    Гойя. Делает наброски.    Выпускает на бумагу    Из пылающего мозга    Демонов, драконов, духов    С их крысиными хвостами,    Головами псов и жабьим    Взглядом. И все так же Альба    Среди них. Ее он пишет    С яростным остервененьем.    Сладостно ему и больно    Рисовать ее. Но это    Новое безумство лучше    Прежнего, что зверской болью    Грудь и мозг его терзало    В дни, когда сидел он, думал    И не мог уйти от страшных    Мыслей... Нет, пока он пишет,    Можно быть безумным, ибо    Радостно и прозорливо    Это исступленье. Счастлив,    Кто его сполна изведал.    И потому так жадно    Он рисует.    ...Ну, а сам решил другое:    Да, как раз теперь священный    Трибунал он нарисует.    В тишине, в своей эрмите,    Он изобразит монахов,    Обожравшихся фрайлукос,    Тех, что смотрят сладострастно    Как в немыслимых мученьях    Жертва дрыгает ногами    На помосте. По-иному    И правдивей он напишет    Гаротированных. Также    Нарисует он эль коко -    Пугало, кошмар, виденье    Омраченного рассудка,    Черную и злую буку,    Ту, которой нет на свете    И что все же есть.(Перевод Л. Гинзбурга)



Автор записи: XTreme
Количество просмотров: 847

Смотрите также в данном разделе:  Ромео и Джульетта (Алигер Маргарита Иосифовна)

Если Вы являетесь обладателем авторских прав на данный файл или его компоненты, и не хотите, чтобы он размещался в библиотеке, пожалуйста, сообщите нам об этом.
Поиск
Например: Введение в языкознание
 Загрузить свой файл на E-Lingvo

Ссылки на другие сайты
 Обратная связь


Книги и файлы на
    английском языке
    немецком языке
    французском языке
    испанском языке
    итальянском языке
    португальском языке
    польском языке
    чешском языке
    украинском языке


Учебные материалы
  – Учебники
  – Краткие изложения
  – Рефераты, курсовые, дипломы
  – Шпаргалки, лекции

Художественная литература
  – Античная литература
  – Мифология, эпос
  – Древневосточная литература
  – Древнерусская литература
  – Древнеевропейская литература
  – Проза XVIII-XXI вв.
  – Поэзия

Научная литература
  – Лингвистика, русистика
  – Литературоведение
  – Древняя и античная литература
  – Русская литература XVIII века
  – Русская литература XIX века
  – Русская литература XX века
  – Зарубежная литература
  – Психология, педагогика
  – Философия
  – Маркетинг и PR
  – Культурология
  – Юриспруденция
  – История
  – Государство и право
  – Экономика
  – Религиоведение



  English version